Истории
Сказки Собирателя легенд
Странники, собирающие легенды; предложено называть их орденом «Мотыльки» (предложение, не канон; запись в разделе «Организации»).
Предложенные сказки, не канон кампании. Руины — «на дальнем севере», дом свечника — «в четырёх днях пути на запад»; точки отсчёта и привязка к карте не установлены. Четвёртая сказка даёт три версии молчания неба, ни одна не установлена.
I. Мотылёк, которого нет
Говорят, был на свете человек, который собирал не монеты и не травы, а сказки. Шёл он по забытым дорогам, по дорогам чужим, с котомкой за плечами, а в котомке - фолианты, чернила да перо.
Однажды сказал ему кто-то: всякая твоя сказка - враньё. Поймал ты что-нибудь настоящее?
Засмеялся Собиратель и ответил: настоящее - это то, чего нет. Видишь мотылька? А его нет. Но я его поймал.
И точно: раскрыл он ладонь - пусто. А люди, что стояли ближе, видели: из пустой ладони поднимается тончайшая нить, прозрачная, как первый лёд. Ночью сел Собиратель у костра и стал ткать из таких нитей полотно. Что ткал - не говорил. Говорил только: время приручить надо, у него след есть, как у зверя. Кто найдёт след - тот владеет тем, что никому не дано.
Ушёл он наутро, а полотно осталось. Кто на него смотрел, тот видел своё: кто - утерянное, кто - забытое, кто - то, что ещё не случилось. А один старик посмотрел и заплакал, потому что увидел пустое полотно, и понял, что это про него.
С той поры и повелось: где Собиратель легенд переночует, там наутро у кого-нибудь из слушателей прибавляется одна сказка, а у кого-то - убавляется одна забота.
II. Город, который слушал
На дальнем севере, где даже волки не воют, чтоб не разбудить лёд, стоят руины города без имени. Кто ходил туда - а ходили немногие, и вернулись не все - рассказывают одно и то же: у города не было стен снаружи, зато каждая стена внутри была слухом.
Говорят, жили там люди, которые боялись забыть. Они говорили своим домам всё: имена детей, цену хлеба, признания, которые не решались сказать живым. Дома слушали и запоминали. И город был самый тихий на свете - зачем говорить вслух, если стены уже всё знают?
А потом жители ушли - куда, сказки расходятся. Одни говорят, за полярным сиянием есть дверь. Другие - что город сам их отпустил, потому что наскучил их историями.
Только стены остались. И до сих пор, если прийти в те руины и замолчать, стены начинают возвращать долг: шепчут тебе всё, что им наговорили чужие люди за сотни лет. Моряки с северных берегов величают это место Долгий Слух и обходят стороной: говорят, кто услышит в руинах собственное имя, произнесённое чужим голосом, тот уже никогда не будет один - даже когда останется один.
А ещё говорят: задолго до того, как замолчало небо, замолчал он. Стоит среди льдов и слушает, чем всё кончится.
III. Чёрные свечи
Про место в четырёх днях пути на запад у нас думают плохо, а Собиратель рассказывал про него сказку добрую.
Говорят, когда мир был молод, Свет и Тьма поделили день поровну и были довольны. Но люди полюбили Свет и стали гнать Тьму: зажигали огни, строили храмы Свету, а Тьму звали злом. И пошла Тьма прочь, на запад, туда, где солнце ложится спать.
На четвёртый день пути на запад, говорят, и найдёшь её дом - маленький, невысокий: кто не знает, пройдёт мимо. Живёт там свечник и льёт чёрные свечи. Они не светят - они гасят. Зажжёшь такую свечу, и вокруг станет темно и тихо, как в чреве горы. Зачем такая свеча? А вот зачем: всё живое боится темноты, пока в темноте есть что-то чужое. Чёрная свеча забирает чужое себе, и остаётся просто темнота, родная, как сон.
Свечник говорит пришлым: я не злу служу, я сторожу тень неба. У всякого света должна быть тень, иначе как он узнает, что он свет?
А ещё передают: в полдень, в самый светлый час, над домом свечника звонит колокол, которого никто не видел. Один раз. Не в честь беды - в напоминание: и в полдень у света есть тень.
IV. Почему небо молчит
Старики помнят Эйрис - город из хрусталя и высоких тонких шпилей, что плыл в небе, как корабль по реке. А что случилось в тот полдень, когда умерла магия, - тут сказки расходятся, и Собиратель рассказывал три, а какая верная, не решал.
Одни говорят: город спросил у неба вопрос, на который у неба ответа не было. Какой вопрос - сказка умалчивает, и кто скажет, что знает, врёт. Только небо промолчало, а всё, что держалось его голосом, лишилось опоры.
Другие говорят: небо просто уснуло. Оно несло город, как мать несёт дитя, а в полдень смежило очи - и руки разжались. Эйрис упал не как наказание, а как роняют то, о чём забыли.
Третьи говорят, что никакого голоса и не было: магия была долгом, а в тот полдень пришёл срок платить. Город платил за всех.
В одном рассказчики сходятся: шпили, что тянулись к небу, вонзились в землю, и с той поры небо молчит. А ещё - что при падении от города откололся осколок, облачный, треснувший, с тёплой искрой внутри, и упал он тихо, как семя. Что это было, каждый добавляет от себя.
Собиратель же, дослушав споры, говорил одно: небо молчит не потому, что ему нечего сказать. Оно ждёт, кто первый заговорит.